И тогда достопочтенный Малункьяпутта подошёл к Благословенному,
поклонился ему, сел рядом и сказал: «Уважаемый, было бы хорошо,
если бы Благословенный вкратце научил меня Дхамме так, чтобы я пребывал один, в уединении, будучи прилежным, старательным,
решительным».
«И
что же, Малункьяпутта, в таком случае я скажу молодым монахам,
когда такой монах как ты – старый, пожилой, отягощённый годами,
много проживший, чьи дни подходят к концу – просит меня о кратком
наставлении?»1
«Уважаемый,
хоть я и старый, пожилой, отягощён годами, много прожил и дни
мои подходят к концу, пусть всё же Благословенный научит меня
Дхамме вкратце. Быть может, я смогу понять смысл сказанного
Благословенным. Быть может, я стану преемником утверждения Благословенного».
«Как
ты думаешь, Малункьяпутта, есть ли у тебя какое-либо желание,
страсть или влечение к тем формам, познаваемым глазом, которых
ты не видел, никогда не видел прежде, не видишь [сейчас], и
не считаешь, что сможешь их увидеть?»2
«Нет, уважаемый».
«Есть
ли у тебя какое-либо желание, страсть или влечение к тем звукам…
запахам… вкусам… осязаемым вещам... умственным феноменам, познаваемым
умом, которых ты никогда не познавал, никогда не познавал прежде,
не познаёшь [сейчас], и не считаешь, что сможешь их познать?»
«Нет, уважаемый».
«Так вот,
Малункьяпутта, что касается того, что ты видел, слышал, ощущал
и познавал: в видимом будет всего лишь видимое; в слышимом будет
всего лишь слышимое; в ощущаемом будет всего лишь ощущаемое;
в познаваемом будет всего лишь познаваемое.
Когда,
Малункьяпутта, в отношении того, что ты видел, слышал, ощущал
и познавал, в видимом будет всего лишь видимое; в слышимом будет
всего лишь слышимое; в ощущаемом будет всего лишь ощущаемое;
в познаваемом будет всего лишь познаваемое, то тогда, Малункьяпутта,
ты не будешь «с этим». Когда, Малункьяпутта, ты не будешь «с
этим», то ты не будешь «в этом». Когда, Малункьяпутта, ты не
будешь «в этом», то ты не будешь ни здесь, ни там, ни между
ними. Это само и есть окончание страданий».
«Уважаемый,
вот как я понимаю в подробностях значение того, о чём сказал
Благословенный кратко:
«Осознанность в тумане, а ты увидел форму,
Внимание направил на образ, что приятен.
Её переживаешь с очарованным умом,
И крепко продолжаешь удерживать её.
И много разных чувств распустятся внутри,
Проявятся они из этой зримой формы.
И алчность, раздражение последуют затем,
И будет ими ум твой взбудоражен.
И говорят, кто копит так страдание,
То для него ниббана далеко.
Осознанность в тумане, а ты услышал звук…
Осознанность в тумане, а ты учуял запах…
Осознанность в тумане, и вкус ты ощутил…
Осознанность в тумане, почувствовал контакт…
Осознанность в тумане, познал ума объект…
И говорят, кто копит так страдание,
То для него ниббана далеко.
Но кто с осознанностью прочной видит форму,
Кто страстью к формам не воспламенён,
С умом бесстрастным тот её переживает,
И он не держится всей силой за неё.
Такой осознанно живёт, и если даже
Увидит [глазом] он [какую-либо] форму
И ощущение при этом испытает,
То истощается, не копится [страдание].
И говорят, коль рушишь так страдание,
Тогда близка ниббана для тебя.
Но кто с осознанностью прочной слышит звуки…
Но кто с осознанностью прочной чует запах…
Но кто с осознанностью прочной знает вкус…
Но кто с осознанностью прочной при контакте…
Но кто с осознанностью прочной при познании…
И говорят, коль рушишь так страдание,
Тогда близка ниббана для тебя».
Вот так, уважаемый, я понимаю в подробностях значение того,
о чём сказал Благословенный вкратце».
«Хорошо,
хорошо, Малункьяпутта! Хорошо что ты так понимаешь в подробностях
значение того, о чём я сказал вкратце… 3
...Вот так, Малункьяпутта, следует понимать в подробностях значение
того, о чём я сказал вкратце».
И тогда достопочтенный Малункьяпутта, восхитившись и возрадовавшись
словам Благословенного, поднялся со своего сиденья, поклонился
Благословенному и ушёл, обойдя его с правой стороны. И затем,
пребывая в уединении прилежным, старательным, решительным, достопочтенный Малункьяпутта, реализовав это для себя посредством
прямого знания, здесь и сейчас вошёл [в высочайшую цель святой жизни] и пребывал в высочайшей цели святой жизни, ради которой представители клана праведно оставляют жизнь
домохозяина и ведут жизнь бездомную. Он напрямую познал: «Рождение уничтожено, святая жизнь прожита, сделано то, что следовало сделать, не будет более появления в каком-либо состоянии существования». Так достопочтенный Малункьяпутта стал одним
из арахантов.
|