Авассутапарийяя-сутта: Изложение об испорченности СН 35.243

редакция перевода: 27.05.2025 Перевод с английского: SV источник: "Samyutta Nikaya by Bodhi, p. 1244"

Однажды Благословенный проживал в стране Сакьев, в Капилаваттху, в парке Нигродхи. В это время Сакьи из Капилаваттху построили зал для собраний, и в этом зале ещё не проживал ни отшельник, ни жрец, ни какой-либо другой человек. Так Сакьи из Капилаваттху подошли к Благословенному и, поклонившись, сели рядом. Затем они обратились к нему: «Уважаемый, Сакьи из Капилаваттху построили зал для собраний, и в этом зале ещё не проживал ни отшельник, ни жрец, ни какой-либо другой человек. Пусть Благословенный станет первым, кто воспользуется этим залом. После того как Благословенный воспользуется им, Сакьи из Капилаваттху будут пользоваться им далее ради их длительного счастья и благополучия». Благословенный молча согласился. Увидев, что Благословенный согласился, Сакьи из Капилаваттху встали со своих сидений, поклонились ему, обошли его справа, и затем отправились в новый зал для собраний. Там они всюду расстелили коврики, подготовили сиденья, выставили большой сосуд с водой, повесили масляную лампу. Потом они отправились к Благословенному и сообщили ему об этом, добавив: «Пусть Благословенный придёт тогда, когда сочтёт нужным». И тогда Благословенный, одевшись, взяв свою чашу и внешнее одеяние, отправился с Сангхой монахов в новый зал для собраний. [Прибыв туда], он вымыл свои ноги, вошёл в зал и сел спиной к центральной колонне, лицом к востоку. Монахи тоже вымыли свои ноги, вошли в зал, сели напротив западной стены, лицом к востоку, расположившись перед Благословенным. Сакьи из Капилаваттху тоже вымыли свои ноги, вошли в зал, сели напротив восточной стены, лицом к западу, расположившись перед Благословенным. Благословенный наставлял, понуждал, побуждал и радовал Сакьев беседой о Дхамме большую часть ночи, после чего отпустил их, сказав: «Ночь подошла к концу, Готамы. Можете идти, когда сочтёте нужным». «Да, уважаемый», – ответили они. И затем они поднялись со своих сидений и, поклонившись Благословенному, ушли, обойдя его с правой стороны. И вскоре после того как Сакьи из Капилаваттху ушли, Благословенный обратился к достопочтенному Махамоггаллане так: «Община монахов свободна от лени и апатии, Моггаллана. Поведай о Дхамме монахам. Моя спина болит, я её растяну». «Да, уважаемый», – ответил достопочтенный Махамоггаллана. И затем Благословенный, расстелив своё четырежды сложенное внешнее одеяние, лёг на правый бок, приняв позу льва, положив одну ступню на другую, осознанный и бдительный, отметив для себя, когда следует вставать. Тогда достопочтенный Махамоггаллана обратился к монахам так: «Друзья монахи!» «Друг!» – ответили те монахи. Достопочтенный Махамоггалана сказал: «И каким образом, друзья, кто-либо испорчен? Вот, увидев форму глазом, монах влечётся к приятной форме или отвращается от неприятной. Он пребывает, не утвердив осознанности к телу, с ограниченным умом, и он не понимает в соответствии с действительностью освобождения ума, освобождения мудростью, где эти плохие, неблагие состояния прекращаются без остатка. Услышав ухом звук… понюхав носом запах… распробовав языком вкус… ощутив телом осязаемую вещь… познав умственный феномен умом, он влечётся к приятному умственному феномену или отвращается от неприятного умственного феномена. Он пребывает, не утвердив осознанности к телу, с ограниченным умом, и он не понимает в соответствии с действительностью освобождения ума, освобождения мудростью, где эти плохие, неблагие состояния прекращаются без остатка. Такой, друзья, зовётся монахом, который испорчен среди форм, познаваемых глазом, испорчен среди звуков, познаваемых ухом, испорчен среди запахов, познаваемых носом, испорчен среди вкусов, познаваемых языком, испорчен среди осязаемых вещей, познаваемых телом, испорчен среди умственных феноменов, познаваемых умом. Когда монах пребывает так, то если Мара приходит к нему через глаз, Мара добирается до него, Мара хватает его. Если Мара приходит к нему через ухо… нос… язык… тело… ум, Мара добирается до него, Мара хватает его. Представьте, друзья, навес из тростника или травы, высохшей, обезвоженной, уже далеко не молодой. Если человек подойдёт к нему с востока с пылающим травяным факелом, или с запада, или с севера, или с юга, или снизу, или сверху – откуда бы он ни подошёл к нему, огонь добирается до него, огонь хватает его. Точно так же, друзья, когда монах пребывает так, то если Мара приходит к нему через глаз… Мара добирается до него, Мара хватает его. Когда монах пребывает так, формы сокрушают его. Не он сокрушает формы. Звуки сокрушают его. Не он сокрушает звуки. Запахи сокрушают его. Не он сокрушает запахи. Вкусы сокрушают его. Не он сокрушает вкусы. Осязаемые вещи сокрушают его. Не он сокрушает осязаемые вещи. Умственные феномены сокрушают его. Не он сокрушает умственные феномены. Такой, друзья, зовётся монахом, который сокрушаем формами… звуками… запахами… вкусами… осязаемыми вещами… умственными феноменами – его сокрушают, а не он сокрушает. Плохие, неблагие состояния сокрушили его; состояния, которые загрязняют, которые ведут к новому существованию, которые приносят неприятность, завершаются страданием, ведут к будущему рождению, старению и смерти. Вот каким образом, друзья, кто-либо испорчен. И каким образом, друзья, кто-либо не испорчен? Вот, увидев форму глазом, монах не намеревается [ухватить] приятную форму и не отвращается от неприятной формы. Он пребывает с утверждённой осознанностью к телу, с безмерным умом, и он понимает в соответствии с действительностью освобождение ума, освобождение мудростью, где те плохие, неблагие состояния прекращаются без остатка. Услышав ухом звук… Понюхав носом запах… Распробовав языком вкус… Ощутив телом осязаемую вещь… Познав умом умственный феномен, он не намеревается [ухватить] приятный умственный феномен и не отвращается от неприятного умственного феномена. Он пребывает с утверждённой осознанностью к телу, с безмерным умом, и он понимает в соответствии с действительностью освобождение ума, освобождение мудростью, где те плохие, неблагие состояния прекращаются без остатка. Такой, друзья, зовётся монахом, который не испорчен среди форм, познаваемых глазом… среди звуков… среди запахов… среди вкусов… среди осязаемых вещей… среди умственных феноменов, познаваемых умом. Когда монах пребывает так, то если Мара приходит к нему через глаз, Маре не удаётся добраться до него, Маре не удаётся схватить его. Если Мара приходит к нему через ухо… нос… язык… тело… ум, Маре не удаётся добраться до него, Маре не удаётся схватить его. Представьте, друзья, дом с остроконечной крышей или зал, построенный из толстой плотной глины, покрытый свежей штукатуркой. Если человек подойдёт к нему с востока с пылающим травяным факелом, или с запада, или с севера, или с юга, или снизу, или сверху – откуда бы он ни подошёл к нему, огню не удаётся добраться до него, огню не удаётся охватить его. Точно так же, друзья, когда монах пребывает так, то если Мара приходит к нему через глаз… Маре не удаётся добраться до него, Маре не удаётся схватить его. Когда монах пребывает так, он сокрушает формы. Не формы сокрушают его. Он сокрушает звуки… запахи… вкусы… осязаемые вещи… умственные феномены. Не умственные феномены сокрушают его. Такой, друзья, зовётся монахом, который сокрушает формы… звуки… запахи… вкусы… осязаемые вещи… умственные феномены – он сокрушает, а не его сокрушают. Он сокрушил плохие, неблагие состояния, которые загрязняют, которые ведут к новому существованию, которые приносят неприятность, завершаются страданием, ведут к будущему рождению, старению и смерти. Вот каким образом, друзья, кто-либо не испорчен». И тогда Благословенный поднялся и обратился к достопочтенному Махамоггаллане так: «Хорошо, хорошо, Моггаллана! Ты хорошо разъяснил монахам изложение об испорченном и неиспорченном». Так сказал достопочтенный Махамоггалана. Учитель одобрил. Вдохновлённые, те монахи восхитились словами достопочтенного Махамоггалланы.

.

◄

▲

٭

© theravada.ru – при копировании материалов просьба ставить прямую ссылку на наш сайт.