| И
тогда Благословенный обратился к достопочтенному Удайи: «Удайи,
сколько существует тем для памятования?»
Когда
так было сказано, достопочтенный Удайи ничего не ответил. Во
второй раз… в третий раз Благословенный обратился к достопочтенному
Удайи: «Удайи, сколько существует тем для памятования?» И в
третий раз достопочтенный Удайи ничего не ответил. Тогда достопочтенный
Ананда сказал достопочтенному Удайи:
«Учитель
обращается к тебе, друг Удайи».
«Я слышал,
друг Ананда.
Вот,
уважаемый, монах вспоминает многочисленные прошлые жизни – одну
жизнь, две жизни, три жизни, четыре, пять, десять, двадцать,
тридцать, сорок, пятьдесят, сто, тысячу, сто тысяч, многие циклы
свёртывания мира, многие циклы развёртывания мира, [вспоминая]:
„Там у меня было такое-то имя, я жил в таком-то роду, имел такую-то
внешность. Таковой была моя пища, таковым было моё переживание
удовольствия и боли, таковым был срок моей жизни. Умерев там,
я появился где-то ещё; и здесь у меня также было такое-то имя,
я жил в таком-то роду, имел такую-то внешность. Таковой была
моя пища, таковым было моё переживание удовольствия и боли,
таковым был срок моей жизни. Умерев там, я появился здесь“.
Так он вспоминает многочисленные прошлые жизни в подробностях
и деталях. Такова, уважаемый, тема для памятования».
Тогда
Благословенный обратился к достопочтенному Ананде: «Я знал,
Ананда, что этот пустоголовый Удайи не предаётся высшему уму1.
Ананда, сколько существует тем для памятования?»
«Уважаемый,
есть пять тем для памятования. Какие пять?
(1)
Вот, уважаемый, будучи отстранённым от чувственных удовольствий,
отстранённым от неблагих состояний [ума], монах входит [в первую
джхану] и пребывает в первой джхане, которая сопровождается
направлением [ума на объект медитации] и удержанием [на нём],
с восторгом и удовольствием, что возникли из-за [этой] отстранённости.
С угасанием направления и удержания он входит [во вторую джхану]
и пребывает во второй джхане, в которой наличествуют внутренняя
уверенность и единение ума, в которой нет направления и удержания,
но есть восторг и удовольствие, что возникли посредством сосредоточения.
С угасанием восторга он пребывает невозмутимым, осознанным,
бдительным, всё ещё ощущая приятное телом. Он входит [в третью
джхану] и пребывает в третьей джхане, о которой Благородные
говорят так: „Он невозмутим, осознан, находится в приятном пребывании“.
Эта
тема для памятования, развиваемая и взращиваемая таким образом,
ведёт к приятному пребыванию в этой самой жизни2.
(2)
Далее, уважаемый, монах обращается к восприятию света. Он уделяет
внимание восприятию света так: «Как днём, так и ночью; как ночью,
так и днём». Вот так, с открытым, с раскрытым умом он развивает
ум, пропитанный сиянием3.
Эта тема
для памятования, развиваемая и взращиваемая таким образом, ведёт
к обретению знания и видения.
(3)
Далее, уважаемый, монах пересматривает это самое тело снизу
вверх – с подошв ступней – и сверху вниз – с кончиков волос
[головы], обёрнутое кожей, полное разнообразных нечистот: „В
этом самом теле есть волосы на голове, волосы на теле, ногти,
зубы, кожа, плоть, сухожилия, кости, костный мозг, почки, сердце,
печень, диафрагма, селезёнка, лёгкие, толстые кишки, тонкие
кишки, содержимое желудка, испражнения, желчь, мокрота, гной,
кровь, пот, жир, слёзы, кожное
масло, слюна, слизь, суставная жидкость, моча“.
Эта тема
для памятования, развиваемая и взращиваемая таким образом, ведёт
к отбрасыванию чувственной жажды.
(4)
Далее, уважаемый, представьте, как если бы монах увидел труп,
брошенный на кладбище день, два, три тому назад, – мёртвый,
раздувшийся, бледный, истекающий [нечистотами], – так и монах
сравнивает с ним это самое тело так: „Это тело имеет ту же природу,
оно будет таким же, оно не избежит этой участи“. Или, представьте,
как если бы он увидел труп, брошенный на кладбище, пожираемый
воронами, ястребами, грифами, собаками, шакалами, различными
видами червей, – так и монах сравнивает с ним это самое тело
так: „Это тело имеет ту же природу, оно будет таким же, оно
не избежит этой участи“. Или, представьте, как если бы он увидел
труп, брошенный на кладбище, – скелет с плотью и кровью, стянутый
сухожилиями… скелет без плоти, измазанный кровью, стянутый сухожилиями…
скелет без плоти, стянутый сухожилиями… разъединённые кости,
разбросанные повсюду, – там кость руки, там кость ноги,
там берцовая кость, там бедренная кость, там тазовая кость,
там позвоночник, там рёбра, там грудная кость, там плечевая
кость, там челюсть, там зуб, там череп, – так и монах сравнивает
с ним это самое тело так: „Это тело имеет ту же природу, оно
будет таким же, оно не избежит этой участи“. Или, представьте,
как если бы он увидел труп, брошенный на кладбище, с побелевшими
костями, цвета морской раковины… кости, собранные в кучу… кости,
которым больше года, сгнившие и стёршиеся в пыль, – так и монах
сравнивает с ним это самое тело так: „Это тело имеет ту же природу,
оно будет таким же, оно не избежит этой участи“.
Эта
тема для памятования, развиваемая и взращиваемая таким образом,
ведёт к искоренению самомнения «я есть».
(5)
Далее, уважаемый, с оставлением удовольствия и боли, равно как
и с предыдущим угасанием радости и грусти, монах входит [в четвёртую
джхану] и пребывает в четвёртой джхане, которая является ни-приятнойни-болезненной,
характеризуется чистейшей осознанностью из-за невозмутимости.
Эта
тема для памятования, развиваемая и взращиваемая таким образом,
ведёт к проникновению в многочисленные элементы4.
Таковы, уважаемый, пять тем для памятования».
«Хорошо,
хорошо, Ананда! В связи с этим, Ананда, запомни также и эту
шестую тему для памятования.
(6)
Вот, будучи постоянно осознанным, монах идёт вперёд; будучи
постоянно осознанным, он возвращается; будучи постоянно осознанным,
он стоит; будучи постоянно осознанным, он сидит; будучи постоянно
осознанным, он ложится спать; будучи постоянно осознанным, он
берётся за работу.
Эта тема
для памятования, развиваемая и взращиваемая таким образом, ведёт
к осознанности и бдительности».
|