| Однажды
Благословенный путешествовал по стране Косал вместе с большой
общиной монахов. И затем, идя по дороге, в некоем месте Благословенный
увидел, как торговец рыбой убивает рыбу и продаёт её. Он сошёл
с дороги, сел на подготовленное для него сиденье у подножья некоего
дерева и обратился к монахам: «Монахи, видите того торговца рыбой,
который убивает рыбу и продаёт её?»
«Да, уважаемый».
(1)
«Как вы думаете, монахи? Видели ли вы или слышали ли вы когда-нибудь
о том, чтобы торговец рыбой, убивая рыбу и продавая её, мог
бы посредством этой работы и средств к жизни путешествовать
на слоне или лошади, на колеснице или [ином] средстве передвижения
или же наслаждаться или жить за счёт накопленного большого богатства?»
«Нет, уважаемый».
«Хорошо,
монахи. Я тоже никогда не видел такого и не слышал о таком.
И почему? Потому что он с жестокостью смотрит на пойманную рыбу
по мере того, как она поступает на убой. Поэтому он не путешествует
на слоне или лошади, на колеснице или [ином] средстве передвижения,
и не наслаждается и не живёт за счёт накопленного большого богатства.
(2)
Как вы думаете, монахи? Видели ли вы или слышали ли вы когда-нибудь
о том, чтобы мясник, убивая и продавая коров… (3) мясник, убивая
и продавая овец… (4) свиней… (5) домашнюю птицу… (6) мясник,
убивая и продавая оленей, мог бы посредством этой работы и средств
к жизни путешествовать на слоне или лошади, на колеснице или
[ином] средстве передвижения или же наслаждаться или жить за
счёт накопленного большого богатства?»
«Нет, уважаемый».
«Хорошо,
монахи. Я тоже никогда не видел такого и не слышал о таком.
И почему? Потому что он с жестокостью смотрит на пойманных оленей
по мере того, как они поступают на убой. Поэтому он не путешествует
на слоне или лошади, на колеснице или [ином] средстве передвижения
и не наслаждается и не живёт за счёт накопленного большого богатства.
Монахи,
тот, кто с жестокостью смотрит на пойманных животных по мере
того, как они поступают на убой, не будет путешествовать на
слоне или лошади, на колеснице или [ином] средстве передвижения
и [не будет] наслаждаться или жить за счёт накопленного большого
богатства. Что уж говорить о том, кто с жестокостью смотрит
на приговорённых людей, поступающих на убой? Это приведёт к
его вреду и страданию в течение долгого времени. С распадом
тела, после смерти, он переродится в состоянии лишений, в несчастливом
уделе, в нижних мирах, [даже] в аду».
|