Однажды
Благословенный путешествовал по стране Косал вместе с большой
общиной монахов и прибыл в косальскую брахманскую деревню под
названием Венагапура. И тогда брахманы-домохозяева Венагапуры
услышали: «Отшельник Готама, сын Сакьев, ушедший из клана Сакьев
в бездомную жизнь, странствует по стране Косал с большой общиной
монахов и прибыл в Венагапуру. И об этом господине Готаме распространилась
такая славная молва: „Благословенный – это тот, кто достиг совершенства,
полностью просветлённый, совершенный в истинном знании и поведении,
счастливейший, знаток миров, непревзойдённый вождь тех, кто
должен обуздать себя, учитель богов и людей, просветлённый,
благословенный. Постигнув посредством прямого знания этот мир
с его дэвами, Марами, Брахмами, и это поколение с его жрецами
и отшельниками, князьями и [простыми] людьми, он провозглашает
им [Дхамму]. Он обучает [их] Дхамме – прекрасной в начале, прекрасной
в середине и прекрасной в конце – правильной в значениях и формулировках.
Он раскрывает святую жизнь, всецело совершенную и чистую“. Хорошо
было бы увидеть таких арахантов».
И
тогда брахманы-домохозяева Венагапуры отправились к Благословенному.
Некоторые поклонились Благословенному и сели рядом. Некоторые
обменялись с ним приветствиями и после обмена вежливыми приветствиями
и любезностями сели рядом. Некоторые из них сели рядом, поприветствовав
Благословенного сложенными у груди ладонями. Некоторые из
них сели
рядом, объявив перед Благословенным своё имя и имя клана.
Некоторые из них сели рядом [просто] молча. И тогда брахман
Ваччхаготта из Венагапуры сказал Благословенному:
«Удивительно
и поразительно, господин Готама, как умиротворены черты лица
господина Готамы, как чист и ярок цвет его кожи. Подобно жёлтому
плоду ююбы, который чистый и яркий осенью, точно так же черты
лица господина Готамы умиротворены, цвет его кожи чист и ярок.
Подобно тому как чист и ярок фрукт пальмы, который отломили
от стебля, точно так же черты лица господина Готамы умиротворены,
цвет его кожи чист и ярок. Подобно украшению из чистейшего
золота, которое хорошо изготовил золотых дел мастер, весьма
умело обработав его в печи, положив на красную парчу, [где
оно] лучится, сверкает и сияет, точно так же черты лица господина
Готамы умиротворены, цвет его кожи чист и ярок.
Вне
сомнений, господин Готама обретает без сложностей и проблем
любые высокие и роскошные постели, какие только бывают: софу,
диван, покрывало с длинным ворсом, разноцветное покрывало,
белое покрывало, шерстяное покрывало с узорами в виде цветов,
стёганое одеяло из хлопка-сырца, шерстяное одеяло с узорами
в виде животных, шерстяное одеяло с двойными каймами, шерстяное
одеяло с единственной каймой, мягкое полотно, усеянное самоцветами,
полотно с шёлковыми нитями, усеянное самоцветами, накидку
танцовщика, накидку слона, накидку лошади, накидку колесницы,
накидку из шкуры антилопы, покрывало из шкуры оленя-кадали,
[постель] с навесом и красными подушечками по краям».
«Брахман,
эти высокие и роскошные постели редко обретают те, кто ушёл
в бездомную жизнь, и [даже] если они их обретают, то [пользоваться
ими] непозволительно. Но, брахман, есть три вида высоких и
роскошных постелей, которые я обретаю в настоящем без сложностей
и проблем. Какие три? Небесную высокую и роскошную постель,
божественную высокую и роскошную постель и благородную высокую
и роскошную постель. Таковы три вида высоких и роскошных постелей,
которые я обретаю в настоящем без сложностей и проблем».
«Но, господин Готама, что такое небесная высокая и роскошная постель, которую
вы обретаете в настоящем без сложностей и проблем?»
(1)
«Брахман, когда я пребываю в зависимости от города или деревни
[в добывании средств к жизни], утром я встаю, одеваюсь, беру
свою чашу и внешнее одеяние и вхожу в этот город или деревню.
После приёма пищи, вернувшись с хождения за подаяниями, я
вхожу в рощу. Я собираю в кучу траву или листья, которые я
там найду, а затем сажусь. Скрестив свои ноги и выпрямив спину,
я устанавливаю осознанность впереди.
И тогда,
будучи отстранённым от чувственных удовольствий, отстранённым
от неблагих состояний [ума], я вхожу [в первую джхану] и пребываю в первой джхане,
которая сопровождается направлением [ума на объект медитации] и удержанием [на нём], с восторгом и удовольствием, что возникли из-за
[этой] отстранённости.
С
угасанием направления и удержания я вхожу [во вторую джхану]
и пребываю во второй джхане, в которой наличествуют внутренняя
уверенность и единение ума, в которой нет направления и удержания,
но есть восторг и удовольствие, что возникли посредством сосредоточения.
С
угасанием восторга я пребываю невозмутимым, осознанным, бдительным
и ощущаю приятное телом. Я вхожу [в третью джхану] и пребываю
в третьей джхане, о которой благородные говорят так: «Он невозмутим,
осознан, находится в приятном пребывании».
С
оставлением удовольствия и боли, равно как и с предыдущим
угасанием радости и грусти, я вхожу [в четвёртую джхану] и
пребываю в четвёртой джхане, которая ни-приятна-ни-болезненна,
характеризуется чистейшей осознанностью из-за невозмутимости.
И
тогда, брахман, когда я нахожусь в таком состоянии, если я
хожу вперёд и назад, то в этом случае моё хождение вперёд
и назад небесно1.
Если я стою, то в этом случае моё стояние небесно. Если я
сижу, то моё сидение небесно. Если я лежу, то в этом случае
это является моей небесной высокой и роскошной постелью. Именно
эту небесную высокую и роскошную постель я обретаю в настоящем
без сложностей и проблем».
«Удивительно
и поразительно, господин Готама! Кто ещё помимо господина
Готамы мог бы обрести без сложностей и проблем такую небесную
высокую и роскошную постель? Но, господин Готама, что такое
божественная высокая и роскошная постель, которую вы обретаете
в настоящем без сложностей и проблем?»
(2) «Брахман,
когда я пребываю в зависимости от города или деревни [в добывании
средств к жизни], утром я встаю, одеваюсь, беру свою чашу и внешнее одеяние, и вхожу в этот город или деревню. После приёма
пищи, вернувшись с хождения за подаяниями, я вхожу в рощу.
Я собираю в кучу траву или листья, которые я там найду, а
затем сажусь. Скрестив свои ноги и выпрямив спину, я устанавливаю
осознанность впереди.
И
тогда я пребываю, наполняя первую сторону света умом, наделённым
доброжелательностью, равно как и вторую сторону, третью сторону
и четвёртую сторону. Вверх, вниз, вокруг и всюду, ко всем
как к самому себе – я пребываю, охватывая и наполняя весь
мир умом, наделённым доброжелательностью, – обильным, возвышенным,
безмерным, не имеющим враждебности и недоброжелательности.
Я пребываю, наполняя первую сторону света умом, наделённым
состраданием… сорадованием… невозмутимостью… обильным, возвышенным,
безмерным, не имеющим враждебности и недоброжелательности.
И тогда,
брахман, когда я нахожусь в таком состоянии, если я хожу вперёд
и назад, то в этом случае моё хождение вперёд и назад божественно.
Если я стою, то в этом случае моё стояние божественно. Если
я сижу, то моё сидение божественно. Если я лежу, то в этом
случае это является моей божественной высокой и роскошной
постелью. Именно эту божественную высокую и роскошную постель
я обретаю в настоящем без сложностей и проблем».
«Удивительно
и поразительно, господин Готама! Кто ещё помимо господина
Готамы мог бы обрести без сложностей и проблем такую божественную
высокую и роскошную постель? Но, господин Готама, что такое
благородная высокая и роскошная постель, которую вы обретаете
в настоящем без сложностей и проблем?»
(3) «Брахман,
когда я пребываю в зависимости от города или деревни [в добывании
средств к жизни], утром я встаю, одеваюсь, беру свою чашу и внешнее одеяние, и вхожу в этот город или деревню. После приёма
пищи, вернувшись с хождения за подаяниями, я вхожу в рощу.
Я собираю в кучу траву или листья, которые я там найду, а
затем сажусь. Скрестив свои ноги и выпрямив спину, я устанавливаю
осознанность впереди.
И тогда
я понимаю так: «Я отбросил жажду, срезал её под корень, сделал
подобной обрубку пальмы, уничтожил так, что она более не сможет
возникнуть в будущем. Я отбросил злобу… я отбросил заблуждение…
более не сможет возникнуть в будущем».
И тогда,
брахман, когда я нахожусь в таком состоянии, если я хожу вперёд
и назад, то в этом случае моё хождение вперёд и назад благородно.
Если я стою, то в этом случае моё стояние благородно. Если
я сижу, то моё сидение благородно. Если я лежу, то в этом
случае это является моей благородной высокой и роскошной постелью.
Именно эту благородную высокую и роскошную постель я обретаю
в настоящем без сложностей и проблем».
«Удивительно
и поразительно, господин Готама! Кто ещё помимо господина
Готамы мог бы обрести без сложностей и проблем такую божественную
высокую и роскошную постель?
Великолепно,
господин Готама! Великолепно, господин Готама! Как если бы
он поставил на место то, что было перевёрнуто, раскрыл спрятанное,
показал путь тому, кто потерялся, внёс лампу во тьму, чтобы
зрячий да мог увидеть, точно так же господин Готама различными
способами прояснил Дхамму. Мы принимаем прибежище в господине
Готаме, прибежище в Дхамме и прибежище в Сангхе монахов. Пусть
господин Готама помнит нас как мирских последователей, принявших
прибежище с этого дня и на всю жизнь».