И
тогда два брахмана, которые были старыми, отягощёнными годами,
много прожившими, чьи дни подходили к концу, которым шёл сто
двадцатый год, подошли к Благословенному и обменялись с ним
приветствиями. После обмена приветствиями и любезностями, они
сели рядом и сказали Благословенному:
«Мы брахманы,
господин Готама, старые, отягощены годами… идёт нам сто двадцатый
год. Но мы не сделали ничего хорошего и благого, как и не
создали для себя убежища. Пусть господин Готама посоветует нам,
наставит нас так, чтобы это привело бы к нашему благополучию
и счастью на долгое время!»
«Воистину,
брахманы, вы стары, отягощены годами… идёт вам сто двадцатый
год, но вы не сделали ничего хорошего и благого, как и не
создали для себя убежища. Воистину, этот мир горит старостью,
болезнями, и смертью. Но хотя мир горит старостью, болезнями,
и смертью, когда кто-либо умирает – (1) телесный, (2) словесный
и (3) умственный самоконтроль обеспечит [ему] убежище, пристанище,
остров, прибежище и поддержку». [И далее он добавил]:
«Когда твой дом в огне,
То выставлен сосуд.
И он тебе полезен,
А не в огне который.
Когда мир полыхает
Старением и смертью,
То выставлять, [спасая], [своё] даяние нужно:
Ведь сделанный подарок – есть лучшее спасение1.
Если же в мир ты иной отойдёшь,
Сдержанность в теле, и в речи, в уме,
Как и заслуги, что в жизни свершил,
К счастью тебя приведут твоему».