И
тогда
достопочтенный Сарипутта подошёл к Благословенному, поклонился
ему и сел рядом. Затем Благословенный сказал ему: «Сарипутта,
я могу обучать Дхамме кратко. Я могу обучать Дхамме подробно.
Я могу обучать Дхамме и кратко, и подробно. Но мало тех, кто
может понять».
«Сейчас
подходящий момент, Благословенный. Сейчас подходящий момент,
Счастливейший. Благословенному следует научить Дхамме кратко.
Ему следует научить Дхамме подробно. Ему следует научить Дхамме
и кратко, и подробно. Будут те, кто сможет понять Дхамму».
«В
таком случае, Сарипутта, вот как вы должны тренировать себя:
«[У нас] не будет сотворения «я» и сотворения «моего», а также
скрытой склонности к самомнению в отношении этого тела с его
сознанием; (2) не будет «сотворения «я» и сотворения «моего»,
а также скрытой склонности к самомнению в отношении всех внешних
образов; (3) мы войдём [в такое освобождение ума, освобождение
мудростью] и будем пребывать в таком освобождении ума, освобождении
мудростью, посредством которых более не происходит сотворения
«я» и сотворения «моего», а также скрытой склонности к самомнению
для того, кто входит [в это] и пребывает в этом». Вот как
вы должны тренировать себя.
Когда,
Сарипутта, монах, у которого нет сотворения «я» и сотворения
«моего», а также скрытой склонности к самомнению в отношении
этого тела с его сознанием… входит [в это] и пребывает в этом
– тогда он зовётся монахом, который отрезал жажду, разорвал
оковы и, полностью пробившись сквозь самомнение, положил конец
страданиям. И именно в отношении этого я сказал в Параяне,
в «Вопросах Удайи»:
«Когда оставлено одно, а также и другое –
Желание чувственное, грусть;
Развеяна инертность,
А также сожаление отметено [всецело],
Чистейшая
осознанность и с ней невозмутимость,
Предшествует которым мышление о Дхамме, –
Зову свободой это я, достигнута что знанием,
Когда [монах сумел достичь] неведения распада».