Однажды
достопочтенный Махакаччана проживал в Мадхуре, в роще Чунды.
И тогда брахман Кандараяна подошёл к достопочтенному Махакаччане
и обменялся с ним приветствиями. После обмена вежливыми приветствиями
и любезностями он сел рядом и сказал ему:
«Господин
Каччана, я слышал следующее: «Этот отшельник Каччана не выражает
почтения тем брахманам, которые старые, пожилые, отягощены
годами, много прожившие, чьи дни подходят к концу. Он не встаёт
перед ними и не предлагает им сиденья». И это действительно
правда, ведь господин Каччана не выражает почтения тем брахманам,
которые старые, пожилые, отягощены годами, много прожившие,
чьи дни подходят к концу, не встаёт перед ними и не предлагает
им сиденья. Не подобает так делать, господин Каччана».
«Брахман,
Благословенный, совершенный, полностью просветлённый, зная
и видя, провозгласил (1) уровень старца и (2) уровень юнца.
Даже если некий человек стар и [ему] восемьдесят, девяносто
или же сто лет от рождения [и при этом] он наслаждается чувственными
удовольствиями, пребывает в чувственных удовольствиях, сгорает
во взбудораженности от чувственных удовольствий, поглощён
мыслями о чувственных удовольствиях, жаждет поисков чувственных
удовольствий, то он считается глупым старцем. Но даже если
некий человек молод, черноволос, наделён благословением молодости
на первом этапе жизни [и при этом] если он не наслаждается
чувственными удовольствиями, не пребывает в чувственных удовольствиях,
не сгорает во взбудораженности от чувственных удовольствий,
не поглощён мыслями о чувственных удовольствиях, не жаждет
поисков чувственных удовольствий, тогда он считается мудрым
старцем».
Когда
так было сказано, брахман Кандараяна поднялся со своего сиденья,
закинул внешнее одеяние за плечо, припал своей головой к ногам
юных монахов [и сказал]: «Вы, старцы, находитесь на уровне
старцев. Мы юнцы и находимся на уровне юнцов.
Великолепно,
господин Каччана! Великолепно, господин Каччана! Как если
бы он поставил на место то, что было перевёрнуто, раскрыл
спрятанное, показал путь тому, кто потерялся, внёс лампу во
тьму, чтобы зрячий да мог увидеть, точно так же господин Каччана
различными способами прояснил Дхамму. Я принимаю прибежище
в господине Готаме, прибежище в Дхамме и прибежище в Сангхе
монахов. Пусть господин Каччана помнит меня как мирского последователя,
принявшего прибежище с этого дня и на всю жизнь».