Буддизм
                Учение Старцев
 
«
Тхеравада.ру    
   
 

 
  ٭
.

Махапариниббана сутта:
Великое Окончательное Освобождение
ДН 16

 
редакция на основе палийского
оригинала: Д. А. Ивахненко

Перевод с английского: Ешея Дорже
по переводу с пали
сестры Ваджиры и Френсиса Стори

источник:
www.dhamma.ru


 

Содержание:

0. Введение
      0.1. От переводчика

1. Первая глава
      1.1 Брахман Вассакара
      1.2. Условия благоденствия нации
      1.3. Условия благоденствия монахов
      1.4. Львиный рык Сарипутты
      1.5. Недостатки безнравственности
      1.6. Польза нравственности
      1.7. Строительство города Паталипутты

2. Вторая глава
      2.1. Благородные истины
      2.2. Те, кому предначертано невозвращение и Пробуждение
      2.3. Зеркало Дхаммы
      2.4. Блудница Амбапали
      2.5. Сезон дождей в Велувагаме

3. Третья глава
      3.1. Намёк и подсказка
      3.2. Просьба Мары
      3.3. Отречение от поддержания жизни
      3.4. Большое землетрясение
      3.5. Восемь видов собраний
      3.6. Восемь областей мастерства
      3.7. Восемь освобождений
      3.8. Просьба Ананды

4. Четвёртая глава
      4.1. Слоновий взор
      4.2. Четыре великих отношения
      4.3. Чунда-кузнец
      4.4. Принесение воды
      4.5. Пуккуса из рода Маллов

5. Пятая глава
      5.1. Саловые деревья-близнецы
      5.2. Старейшина Упавана
      5.3. Четыре места почитания и благоговения
      5.4. Вопросы Ананды
      5.5. Личности, достойные ступы
      5.6. Чудесные качества Ананды
      5.7. Рассказ о Маха Судассане
      5.8. Почитание Маллами
      5.9. Странствующий отшельник Субхадда

6. Шестая глава
      6.1. Последнее слово Татхагаты
      6.2. Окончательное Освобождение
      6.3. Почести останкам Пробудившегося
      6.4. Старейшина Махакассапа
      6.5. Разделение останков на части
      6.6. Почести ступам с частями останков

Введение

Из тридцати четырех бесед (санскр. – «сутра», пали – «сутта»), которые составляют Дигха Никаю (Собрание Длинных Бесед), эта, шестнадцатая, является самой длинной, и вместе с тем её важность пропорциональна длине текста.
Она сохраняет основную особенность буддийских сутт, поскольку она, подобно другим, является воспроизведением событий в том виде, как они были засвидетельствованы. Из-за её уникального содержания, она более чем любая другая сутта, способна не только воспроизвести впечатление на верующего буддиста, что она естественно делает, но также и привлечь общего читателя, так как это действительно прекрасный экземпляр священной литературы.
Она дает хорошее общее представление об Учении Будды, даже с учетом того, что она едва ли предлагает что-нибудь, что не найдено, зачастую в более обширном виде, в других суттах.
В конце своей жизни, после почти полувекового служения, Учитель уже давно поведал все, что было необходимо для достижения идеала. Поэтому, в течение последнего периода, его основной заботой было запечатлеть в своих последователях необходимость неустрашимого осуществления на практике тех же самых учений. Что могло, конечно, более чем когда-либо прежде, негативно отразиться на вдохновении учеников.
В действительности, Сангха собралась, чтобы присутствовать при самом большом событии в истории Учителя, и четко осознавала это, тем более, что Учитель объявил свою Париниббану за три месяца до нее. Поскольку он двигался к северу, монахи стекались к нему в больших количествах. И их впечатления не могли быть достаточно ярко отражены в устной передаче. (Как известно, первоначально Буддийский Канон был полностью устным). Из-за его специфической важности и распространенности, этот материал был вскоре объединен в одно целое. Так возникла эта сутра.
В связи с этим, невозможно не вспомнить с благодарностью почтенного Ананду, сыгравшего значительнейшую роль в сохранении слов Учителя. Его фигура просто неотделима от текстов, что проявляется в течение всего времени в Махапариниббана сутте, которая явно невообразима без него. Снова и снова обращается к Ананде Учитель, проверивший в течение двадцати пяти лет его уверенное понимание и блестящую память, и также его неутомимую преданность. Своими постоянными вопросами, заботами и изумлениями, Ананда, не претендуя на это, становится центральной фигурой около Учителя, что несомненно увеличивает привлекательность текста. Ананда, нежный и приятный, как и его имя, и все же почти в течение всего времени сносящий упреки братьев, был таким образом увековечен наряду с его любимым Учителем, равно как и наряду с его странным положением между похвалой и порицанием, учитывая мистическое значение третьей главы.
Третья глава почти исключительно посвящена отображению обстоятельств, связанных с оставлением жизни Учителем, что является драматической кульминацией событий. Она приводит метафизическое значение Париниббаны, или по крайней мере пытается это сделать. Будда, не уступивший своей смертельной болезни, и при этом не уступивший обольщеньям Мары, самостоятельно оставил существование в должное время, так же как сорок пять лет тому назад, став полностью благословенным, он возложил на себя утомительную задачу обучения людей. Этот факт заставляет серьезно задуматься и приводит к заключению, что своей Париниббаной Будда в действительности преподнес последнее и наивысшее из возможных доказательств своего Учения, не допускающее никакой вялой склонности к самосохранению, но напротив доводящее до кульминационного подъема, завершающего все. Таким образом, из печальнейшего события в истории Буддизма, Париниббана Учителя, в своем истинном значении, превращается в действительно наиболее блистательное событие.

Сестра Ваджира
Цейлон, май 1961

От переводчика

В основу перевода этой замечательной сутры легли сразу несколько вариантов её изложения. Основным из них являлся английский перевод с пали, сделанный сестрой Ваджирой из Германии, под редакцией Фрэнсиса Стори изданный Буддийским Издательским Сообществом в 1998г. Однако вместе с тем использовались и фрагменты английского перевода Ньянапоника Тхеры, и фрагменты из имевшегося безымянного перевода на русский.
Следует отметить, что не смотря на то, что в основе всех исходных вариантов был текст сутры, взятый из Палийского Канона, некоторые слова в данном переводе имеют санскритское произношение, в виду его общепринятости. Некоторые термины специально не переводились во избежание потери многозначности их смысла. Также, в виду того, что использовавшиеся источники местами существенно различались по объему содержания и нумерации строф, то в виду стремления передать текст сутры во всей его полноте, нумерация строф в данном переводе не имеет полного соответствия с каким либо из источников.
От имени всех, кто содействовал мне в переводе и издании этой драгоценнейшей сутры, хотелось бы посвятить все приложенные нами усилия избавлению всех живых существ от пут неведения и обретению ими непревзойденного Благословения.

Дост. Ешей Дорже
Киев, ноябрь 2001

Глава I

Так я слышал: Однажды Благословенный1 обитал в Раджагахе, на холме, называемом Вершиной Коршуна. В это самое время царь Магадхи, Аджатасатту, сын царицы из рода Видехи,2 замыслил напасть на Ваджжиян; говоря так: «Я искореню их, хотя они сильны и могущественны, я разрушу, я полностью уничтожу их».
И Аджатасатту, царь Магадхи, обратился к своему первому министру, брахману Вассакаре, со словами: «Соберись в путь, о брахман, пойди к Благословенному, склонись в почтении к ногам его, пожелай ему от моего имени здоровья, силы, процветания и блага. И скажи ты ему тогда, что Аджатасатту, сын царицы из рода Видехи, властитель Магадхи, задумал напасть на Ваджжиян. Он говорит: «Я искореню их, хотя они сильны и могущественны, я разрушу, я полностью уничтожу их». И крепко удержи в памяти все, что скажет Благословенный, и повтори мне потом. Ибо Татхагаты3 никогда не говорят неправды».

Брахман Вассакара

Брахман Вассакара выслушал царские слова и сказал: «Да будет так!» И приказав запрячь большое число великолепных колесниц, он воссел на одну из них и направился к Вершине Коршуна; подъехав так близко, насколько позволяла дорога, и выйдя из колесницы, он пешком приблизился к тому месту, где пребывал Благословенный. Приблизившись к Благословенному, он обменялся с ним поклонами и дружелюбными приветствиями и сел почтительно в стороне. И сев в стороне он сказал Благословенному: «Вот как говорил мне царь: «Соберись в путь, о брахман, пойди к Благословенному, склонись в почтении к ногам его, пожелай ему от моего имени здоровья, силы, процветания и блага. И скажи ты ему тогда, что Аджатасатту, сын царицы из рода Видехи, властитель Магадхи, задумал напасть на Ваджжиян. Он говорит: «Я искореню их, хотя они сильны и могущественны, я разрушу, я полностью уничтожу их».

Условия благоденствия нации

В это время почтенный Ананда4 стоял позади Благословенного, обмахивая его. И Благословенный сказал ему: «Слышал ли ты, Ананда, часто ли собираются Ваджжияне на общественные собрания и хорошо ли их собрания посещаемы?»
«Да, Господин, я слышал, что это так».
«Ананда, пока будут Ваджжияне собираться на общественные собрания и хорошо посещать их, до тех пор будут они не к упадку клониться, но преуспевать».
«Слышал ли ты, Ананда, проводят ли Ваджжияне свои собрания и беседы в мире и согласии?»
«Да, Господин, я слышал, что это так».
«Ананда, пока будут Ваджжияне проводить свои собрания и беседы в мире и согласии, до тех пор будут они не к упадку клониться, но преуспевать».
«Слышал ли ты, Ананда, не устанавливают ли Ваджжияне ничего неуставного, не отменяют ли ничего из установленного и действуют ли в полном согласии с древними уставами?»
«Да, Господин, я слышал, что это так».
«Ананда, пока Ваджжияне не устанавливают ничего неуставного, не отменяют ничего из установленного и действуют в полном согласии с древними уставами, до тех пор будут они не к упадку клониться, но преуспевать».
«Слышал ли ты, Ананда, чтут ли Ваджжияне старейшин, уважая, почитая, поддерживая и почтительно слушая их?»
«Да, Господин, я слышал, что это так».
«Ананда, пока Ваджжияне чтут старейшин, уважая, почитая, поддерживая и почтительно слушая их, до тех пор будут они не к упадку клониться, но преуспевать».
«Слышал ли ты, Ананда, избегают ли Ваджжияне заниматься похищением женщин и девушек из добрых семей и удерживать их насильно?»
«Да, Господин, я слышал, что это так».
«Ананда, пока Ваджжияне избегают заниматься похищением женщин и девушек из добрых семей и удерживать их насильно, до тех пор будут они не к упадку клониться, но преуспевать».
«Слышал ли ты, Ананда, оказывают ли Ваджжияне уважение и почести своим святыням в городах и поселках, и не лишают ли они их должных подношений, как это предписано обычаями?»
«Да, Господин, я слышал, что это так».
«Ананда, пока Ваджжияне оказывают уважение и почести своим святыням в городах и поселках, и не лишают их должных подношений, как это предписано обычаями, до тех пор будут они не к упадку клониться, но преуспевать».
«Слышал ли ты, Ананда, должным ли образом Ваджжияне охраняют и защищают арахантов, так что араханты из других стран могут приходить в их страну, а уже пришедшие могут благоденствовать?»
«Да, Господин, я слышал, что это так».
«Ананда, пока Ваджжияне должным образом охраняют и защищают арахантов, так что араханты из других стран могут спокойно приходить в их царство, а те кто желает, могут его спокойно покинуть, до тех пор будут они не к упадку клониться, но преуспевать».
Потом Благословенный обратился к брахману Вассакаре, и сказал: «Однажды, брахман, я пребывал в Весали, и там я поучал Ваджжиян этим семи условиям, ведущим к благоденствию нации5; и вот, доколе те условия будут существовать среди них, доколе они будут жить согласно тем правилам, дотоле должно ожидать, что не к упадку они будут клониться, но преуспевать».
«Итак, мы должны ожидать не упадка, но преуспевания Ваджжиян», – сказал брахман, – «пока они обладают некоторыми из тех условий благополучия, и тем больше еще, если они обладают всеми семью условиями. Следовательно, не могут они быть побеждены царем Магадхи. Но теперь, Готама, нам надо удалиться: мы заняты и нам предстоят важные дела».
«Поступай, как сочтешь необходимым, о брахман», – ответил Благословенный. И брахман Вассакара, восхищенный и обрадованный словами Благословенного, поднялся с сидения и отправился в путь.

Условия благоденствия монахов

Вскоре после того, как он ушел, Благословенный обратился к почтенному Ананде и сказал ему: «Пойди теперь, Ананда, и собери в зал собраний тех монахов, которые живут в окрестности Раджагахи».
Так он и сделал, и возвратившись к Благословенному, известил его, сказавши: «Собрались монахи, о Господин, пусть поступит Благословенный, как почтет за должное».
Тогда Благословенный встал и пошел в зал собраний; и сев, обратился к монахам, говоря: «Я поучу вас, о монахи, семи условиям, ведущим к благоденствию. Послушайте со вниманием, вникните в слова мои».
«Да будет так, Господин»
    * «Доколе монахи часто собираются на общественные собрания и часто их посещают,
    * Доколе они встречаются в мире и согласии, и в согласии выполняют все правила Винаи6,
    * Доколе они не принимают установлений, которые не были даны, и не отпадают от того, что было установлено ранее, и действуют во всем согласно с правилами Винаи,
    * Доколе они чтут, уважают, почитают и поддерживают старейшин, людей умудренных и опытных, отцов и руководителей общины, и внимательно слушают их,
    * Доколе они не подчиняются той жажде, что возникая, вновь и вновь приводит к повторным существованиям,
    * Доколе они радуются своей жизни в уединении,
    * доколе они развивают дух свой в доброжелательстве, дабы добрые и благочестивые могли приходить к ним и проживать среди них в отраде – дотоле монахи могут ожидать не упадка, но преуспевания.
Истинно монахи! Пока эти семь условий будут свято храниться среди монахов, пока они верно будут блюсти эти семь условий – до тех пор монахи могут ждать не упадка, но преуспевания.
Теперь о других семи условиях, ведущих к благоденствию, поучу я вас, о монахи. Послушайте внимательно, вникните в слова мои.
    * Пока монахи не развлекаются, не наслаждаются и не питают нежные чувства в своей деятельности,
    * Пока монахи не развлекаются, не наслаждаются и не питают нежные чувства во время разговора,
    * Пока монахи не развлекаются, не наслаждаются и не питают нежные чувства во время сна,
    * Пока монахи не развлекаются, не наслаждаются и не питают нежные чувства в компании,
    * Пока они не попадут под влияние неблагих желаний, не дадут им пристанище;
    * Пока не будет у них плохих друзей, товарищей или компаньонов;
    * Пока они не будут останавливаться на полпути, обретя лишь незначительные плоды.
Истинно, монахи! Пока эти семь условий будут свято храниться среди монахов, пока они верно будут блюсти эти семь условий – до тех пор монахи могут ждать не упадка, но преуспевания.
Другим семи условиям благоденствия7 я поучу вас, о монахи. Послушайте внимательно, вникните в слова мои.
    * Пока в монахах будет теплиться вера,
    * Пока монахи будут стыдится неблагого поведения,
    * Пока монахи будут боятся неблагого поведения,
    * Пока монахи будут искуссны в обучении,
    * Пока монахи будут непоколебимы,
    * Пока монахи будут внимательны,
    * Пока монахи будут мудры,
Истинно монахи! Пока эти семь условий будут свято храниться среди монахов, пока они верно будут блюсти эти семь условий – до тех пор монахи могут ждать не упадка, но преуспевания.
Другим семи условиям благоденствия я поучу вас, о монахи. Послушайте меня внимательно, вникните в слова мои.
Пока монахи взращивают семь факторов благословения, которые есть
    * внимательность,
    * различение состояний,
    * подвижничество,
    * вдохновение,
    * безмятежная ясность,
    * сосредоточенность,
    * бесстрастие.
Истинно монахи! Пока эти семь условий будут свято храниться среди монахов, пока они верно будут блюсти эти семь условий – до тех пор монахи могут ждать не упадка, но преуспевания.
Другим семи условиям благоденствия я поучу вас, о монахи. Послушайте меня внимательно, вникните в слова мои.
Пока монахи взращивают такие семь избирательных распознаваний:
    * распознавание непостоянства,
    * распознавание безличностности,
    * распознавание непривлекательности тела,
    * распознавание недостатков,
    * распознавание отречения,
    * распознавание бесстрастия,
    * распознавание прекращения.
Истинно монахи! Пока эти семь условий будут свято храниться среди монахов, пока они верно будут блюсти эти семь условий – до тех пор монахи могут ждать не упадка, но преуспевания.
Другим шести условиям благоденствия я поучу вас, о монахи, послушайте внимательно, вникните в слова мои.
    * Пока по отношению к каждому любезно будет каждое слово монахов,
    * Пока по отношению к каждому любезно будет каждая мысль монахов,
    * Пока по отношению к каждому любезно будет каждое действие монахов,
    * Пока они будут почтительно относиться к полученному, как к должным подношениям, даже содержимое своих чаш для подаяния они не будут использовать, не предложив его более почтенным членам общины;
    * Пока, находясь в компании со своими братьями, они будут тренировать себя в правилах поведения, которые полны и совершенны, незапятнанны и чисты, освобождающи, восхваляемы мудрыми, неподвержены мирским влияниям, и благоприятствуют сосредоточению ума;
    * Пока они будут в компании со своими братьями сохранять проницательность, благородную и освобождающую, и ведущую практикующего к окончательному прекращению страдания.
Истинно монахи! Пока эти шесть условий будут свято храниться среди монахов, пока они верно будут блюсти эти шесть условий – до тех пор монахи могут ждать не упадка, но преуспевания.
Пребывая в Раджагахе, на вершине Коршуна, Благословенный часто давал наставления монахам таким образом:
«То-то и то-то является нравственностью, то-то и то-то является сосредоточением; то-то и то- то является мудростью8. Великим становится плод, велика польза от сосредоточения, когда оно полностью развито добродетельным поведением; великим становится плод, велика польза от мудрости, когда она полностью развита сосредоточением; полностью развитый в мудрости ум освобождается от всех влечений,9 – а именно, от влечения к чувственным удовольствиям, от влечения к становлению, и от влечения к невежеству».
Когда Благословенный пробыл в Раджагахе так долго, как он желал, он обратился к почтенному Ананде: «В путь, Ананда, пойдем в Амбалаттхику!» – «Да будет так, Господин», – отвечал Ананда. Тогда Благословенный, окруженный большой общиной монахов, отправился в Амбалаттхику.
В Амбалаттхике Благословенный оставался в царском доме отдыха; и в Амбалаттхике также, Благословенный часто давал наставления монахам таким образом:
«То-то и то-то является нравственностью, то-то и то-то является сосредоточением; то-то и то- то является мудростью. Великим становится плод, велика польза от сосредоточения, когда оно полностью развито добродетельным поведением; великим становится плод, велика польза от мудрости, когда она полностью развита сосредоточением; полностью развитый в мудрости ум освобождается от всех влечений, – а именно, от влечения к чувственным удовольствиям, от влечения к становлению, и от влечения к невежеству».
Когда Благословенный пробыл в Амбалаттхике так долго, как он желал, он обратился к Ананде: «В путь, Ананда, пойдем в Наланду!» – «Да будет так, Господин», – отвечал Ананда. Тогда Благословенный, окруженный большой общиной монахов, отправился в Наланду и остановился в Манговой Роще.

Львиный рык Сарипутты

И вот почтенный Сарипутта10 пришел к тому месту, где находился Благословенный и приветствовал его; и с почтением присевши рядом с ним, сказал: «Господин, так сильна моя вера в Благословенного, что мне кажется никогда не было, никогда не будет и нет никого, кто был бы выше и мудрее Благословенного, кто бы превзошел его в высочайшей мудрости».
«Величавы и дерзостны слова твоих уст, Сарипутта! Прекрасный возглас, истинный звук львиного рыка!
Но как это, Сарипутта? Те Араханты, в совершенстве Пробудившиеся прошлого – обладаешь ли ты прямым личным знанием всех тех Благословенных, их нравственности, их умственных качеств11, их мудрости, их состояний пребывания, и их освобождения?»
«Нет, Господин».
«Тогда как это, Сарипутта? Те Араханты, в совершенстве Пробудившиеся будущего – обладаешь ли ты прямым личным знанием всех тех Благословенных, их нравственности, их умственных качеств, их мудрости, их состояний пребывания, и их освобождения?»
«Нет, Господин».
«Тогда как это, Сарипутта? Меня, присутствующего здесь Араханта, в совершенстве Пробудившегося – обладаешь ли ты прямым личным знанием про мою нравственность, мои умственные качества, мою мудрость, моё состояние пребывания, и моё освобождение?»
«И даже этого я не знаю, Господин!»
«Ты видишь теперь, Сарипутта, что не имеешь прямого личного знания про Арахантов, в совершенстве Пробудившихся прошлого, будущего и настоящего. К чему же те слова величавые и смелые, прекрасно провозглашенные, как истинный звук львиного рыка, гласящие: «Господин, так сильна моя вера в Благословенного, что мне кажется никогда не было, никогда не будет и нет никого, кто был бы выше и мудрее Благословенного, кто бы превзошел его в высочайшей мудрости?»
«О, Господин! Да, я не имею прямого личного знания про Арахантов, в совершенстве Пробудившихся прошлого, будущего и настоящего; я только пришел к пониманию полноты закона Дхаммы. Представьте, Господин, что главная крепость царя сильно укреплена мощными башнями и бойницами, и в ней есть единственные врата, и там есть охранник, умный, опытный и рассудительный, который не впустит чужака, но позволит войти другу. Поскольку он обошел дороги, ведущие вокруг крепости, он не заметил ни одной дыры или трещины в укреплениях, даже такой, сквозь которую могла бы пробраться кошка. Таким образом он пришел к выводу: «Какие бы ни были живые существа, желающие войти или выйти из замка – они все будут вынуждены делать это через эти врата». Подобным образом, Господин, я пришел к пониманию полноты закона Дхаммы.
Господин, все Араханты и в совершенстве Пробудившиеся прошлого избавились от пяти препятствий, умственных загрязнений, которые ослабляют мудрость; основательно укрепили свой ум в четырех основах сосредоточенности; должным образом взращивали семь факторов благословения, и полностью обрели непревзойденное, наивысшее Пробуждение.
И, Господин, все Араханты и в совершенстве Пробудившиеся будущего избавятся от пяти препятствий, умственных загрязнений, которые ослабляют мудрость; основательно укрепят свой ум в четырех основах сосредоточенности; должным образом будут взращивать семь факторов благословения, и полностью обретут непревзойденное, наивысшее Пробуждение.
И Благословенный также, Господин, пребывающий здесь и сейчас Арахант и в совершенстве Пробудившийся избавился от пяти препятствий, умственных загрязнений, которые ослабляют мудрость; основательно укрепил свой ум в четырех основах сосредоточенности; должным образом взрастил семь факторов благословения, и полностью обрел непревзойденное, наивысшее Пробуждение».
И также в Наланде, в Манговой Роще Паварики, Благословенный часто давал наставления монахам таким образом: «То-то и то-то является нравственностью, то-то и то-то является сосредоточением; то-то и то-то является мудростью. Великим становится плод, велика польза от сосредоточения, когда оно полностью развито добродетельным поведением; великим становится плод, велика польза от мудрости, когда она полностью развита сосредоточением; полностью развитый в мудрости ум освобождается от всех влечений, – а именно, от влечения к чувственным удовольствиям, от влечения к становлению, и от влечения к невежеству».
Пробывши сколько подобало в Наланде, Благословенный обратился к почтенному Ананде и сказал: «В путь, Ананда идем в Паталигаму». – «Да будет так, Господин» – отвечал Ананда Благословенному. Тогда Благословенный, окруженный большой общиной монахов, отправился в Паталигаму.
Ученики, бывшие в Паталигаме, услышав, что прибыл Благословенный, пошли на то место, где он находился и, сев почтительно подле него, пригласили его в зал собраний. И Благословенный молча согласился.
Тогда ученики Паталигамские, видя, что Благословенный изъявил согласие, поднялись с сиденья, поклонились ему и, держась справа от него, отправились в зал собраний. Придя они приготовили в зале собраний все необходимое, устлали полы, расставили сидения и воду, и засветили лампаду. После того вновь пришли к Благословенному и почтительно поприветствовав его, стали подле и сказали: «Господин, зал собраний готов, все полы устланы, сидения и вода приготовлены, и лампада зажжена. Пусть Благословенный войдет, Господин, как ему будет угодно».
И Благословенный одевшись, и взяв свою чашу и накидку, отправился в окружении монахов в зал собраний. Омыв ноги, он вошел в зал собраний и сел против срединной колонны, лицом к востоку. И монахи, омыв ноги, вошли в зал собраний и сели вокруг Благословенного, по западной стене, лицом к востоку, так что они находились за Благословенным, а он был перед ними. И все ученики Паталигамские, омыв ноги, вошли в зал собраний и сели вдоль восточной стены лицом к западу, так что Благословенный был перед ними.

Недостатки безнравственности

Тогда Благословенный обратился к ученикам Паталигамским и сказал: «Пятерична, о домохозяева, потеря творящего злое, та потеря, что постигает его, потерявшего совесть.
    * Во-первых, неправедный человек впадает в крайнюю нищету через свою неправедность;
    * Во-вторых, худая молва о нем разносится с шумом повсюду;
    * В-третьих, куда бы ни пришел он – к брахману ли, к благородным, к домохозяевам, или отшельникам – он входит боязливо и в смущении;
    * В-четвертых, он истомлен страхом перед смертью;
    * В-пятых, по разрушению тела, после смерти, он вновь возрождается в состоянии тоски и страдания.
Такова, о домохозяева, пятеричная потеря творящего злое.

Польза нравственности

Пятерична, о домохозяева, прибыль добродетельного:
    * Во-первых, окрепши в справедливости, справедливым путем стяжает себе немалое богатство;
    * Во вторых, добрая молва далеко разносится о нем;
    * В-третьих, куда бы ни пришел он – к благородным ли, к брахманам ли, или к домохозяевам, или к отшельникам – он приходит смело и без смущения;
    * В-четвертых, он умирает без страха перед смертью;
    * В-пятых, по разрушению тела, после смерти, он возрождается в обителях счастья, на небесах.
Такова, о домохозяева, пятеричная прибыль добродетельного.
Так поучал Благословенный учеников своих, воодушевляя, радуя, после чего он отпустил их, сказавши: «Глубокая ночь, о домохозяева, пора! Вы можете идти и делать, что почтете за лучшее». – «Да будет так, Господин», – отвечали ученики Паталигамские и поднялись с сидения, и преклонившись перед ним, и обойдя его с правой стороны, они удалились. И Благословенный, отпустив учеников, вошел в свою опочивальню.

Строительство города Паталипутты

В то же время Сунидха и Вассакара, главные советники в Магадхе, строили крепость в Паталигаме, чтобы отразить Ваджжиян. И множество божеств, насчитывавшихся тысячами, взяли под контроль местность Паталигамы. И вот в той местности, где преобладали божества высшей силы, они склонили самых могучих царей и советников к строительству сооружений, а в той местности, где преобладали божества средней и меньшей силы, они склонили царей средней и меньшей мощи к строительству сооружений.
Благословенный своим божественным оком, очищенным, превосходящим человеческое, увидел тысячи тех божеств, обитавших в Паталигаме. И вот, встав рано утром, он обратился к Ананде и сказал: «Кто строит укрепления в Паталигаме, Ананда?»
– «Сунидха и Вассакара, первые советники в Магадхе, строят здесь крепость, Господин, чтобы отразить Ваджжиян».
«Это, Ананда, выглядит, как если бы Сунидха и Вассакара держали совет с богами небес Тридцати трех. Как я вижу, Ананда, божественным оком, очищенным, превосходящим человеческое, – множество божеств, насчитывавшихся тысячами, взяли под контроль местность Паталигамы. И вот в той местности, где преобладали божества высшей силы, они склонили самых могучих царей и советников к строительству сооружений, а в той местности, где преобладали божества средней и меньшей силы, они склонили царей средней и меньшей мощи к строительству сооружений. Воистину, Ананда, с разрастанием Арийской расы и распространением торговых связей, здесь будет прекрасный город Паталипутта, средоточие всех родов торговли. Но, Ананда, три опасности будут тяготеть над Паталипуттой: опасность огня, опасность воды и опасность раздоров».
И вот Сунидха и Вассакара, первые советники в Магадхе, отправились на то место, где пребывал Благословенный. И пришедши, они любезно приветствовали Благословенного и стали почтительно в стороне. И стоя в стороне, Сунидха и Вассакара обратились к Благословенному, сказавши: «Да удостоит Благословенный вместе с общиной монахов пожаловать завтра к нам на трапезу». И Благословенный молча согласился.
Тогда Сунидха и Вассакара, увидев, что Благословенный изъявил согласие, возвратились домой. И пришедши они приготовили сладкие блюда – вареный рис и пироги, и известили Благословенного, сказавши: «Настало времени трапезы, о почтенный Готама, – все приготовлено».
Рано поутру оделся Благословенный, и взяв свою чашу, отправился с монахами к жилищу Сунидхи и Вассакары, и воссел на приготовленное для него сидение. И Сунидха и Вассакара своими руками ставили перед общиной монахов, возглавляемой Буддой, вкусные печенья и рис, и служили им, пока они не насытились. И когда Благословенный окончил трапезу, советники взяли низкие сидения и почтительно сели рядом.
И когда они так сидели, Благословенный сказал:

«Где бы ни избрал себе жилище человек благородный,
Пусть он питает людей добрых, обуздавших себя и праведных.
Пусть он приносит дары всем божествам, которые будут в том месте:
почтенные им, они почтят и его, честью воздадут ему за честь.
И тот человек, к которому благосклонны боги, получит благую судьбу».

И выразивши такими словами свое благоволение советникам, он поднялся с сидения и удалился.
Тогда Сунидха и Вассакара проводили его, сказавши: «Те врата, через которые ныне выходит отшельник Готама, назовутся вратами Готамы, и тот плот, на котором переплывет реку отшельник, назовется плотом Готамы». И с той поры врата, коими вышел отшельник Готама, стали именоваться вратами Готамы.
И Благословенный приблизился к реке. В то время река Ганг переполнилась, и было наводнение. Желая перейти на ту сторону, одни стали искать плот, другие лодки, третьи делали паром из тростника. И вот как могучий человек быстро вытянул бы вперед свою руку, или сжал бы её, так и Благословенный внезапно исчез с одного берега со своими учениками и столь же внезапно появился на другом.
И тогда Благословенный, взглянув на людей, искавших лодки и плоты, изрек:

«Кто пересекает море печали,
Верным путем пройдя через его подводные мели,
Когда суетные люди вяжут себе тростниковый плот –
Те спасены мудростью!»
 

Глава II

Благородные истины

Тогда Благословенный обратился к почтенному Ананде и сказал: «В путь, Ананда, пойдем в Катигаму!» – «Да будет так, Господин», – отвечал почтенный Ананда. И вот Благословенный с большой общиной монахов отправился в Катигаму, и остановился там в самом селении.
И тогда Благословенный обратился к монахам и сказал:
«От непонимания Четырех Благородных Истин, о монахи, от непостижения их – вот от чего было суждено мне блуждать по пути перерождений, равно как и вам. Каковы же эти четыре? Благородная истина о страдании; благородная истина о происхождении страдания; благородная истина о пресечении страдания; благородная истина о пути к пресечению страдания. Но теперь, о монахи, когда поняты и постигнуты те благородные истины, с корнем вырвана жажда существования, прекращено то, что ведет к новым воплощениям, наступает конец воплощениям!»
Так говорил Благословенный. И Счастливейший, Учитель молвил далее:

«В неведении Четырех Благородных Истин
Утомителен длинный путь от рождения к рождению.
Кода постигнуты они, побеждена рождений причина,
Вырван корень страдания, нет более перерождений!»

И также в Катигаме Благословенный часто давал наставления монахам таким образом: «То-то и то- то является нравственностью, то-то и то-то является сосредоточением; то-то и то-то является мудростью. Великим становится плод, велика польза от сосредоточения, когда оно полностью развито добродетельным поведением; великим становится плод, велика польза от мудрости, когда она полностью развита сосредоточением; полностью развитый в мудрости ум освобождается от всех влечений, – а именно, от влечения к чувственным удовольствиям, от влечения к становлению, и от влечения к невежеству».

Те, кому предначертано невозвращение и Пробуждение

Пробывши сколько подобало в Катигаме, Благословенный обратился к почтенному Ананде и сказал: «Вперед, Ананда, пойдем в селение Натика!» – «Да будет так, Господин!»- отвечал Ананда. И Благословенный, окруженный большой общиной монахов, направился в селение Натика и прибывши, остановился там в Каменной Обители.
Тогда почтенный Ананда пришел к Благословенному и воздав ему должное почтение, сел рядом с ним. И сидя так, он обратился к Благословенному и сказал: «Господин! Умер в Натике монах по имени Сальха; где возродится он, какова судьба его ныне? Господин, скончалась в Натике монахиня по имени Нанда; где возродится она, какова её участь ныне?» Так же спрашивал он о благородном Судатте, о благочестивой госпоже Суджате, о благочестивом Куккуте и Калимбе, и Никате, и Катиссахе, и Туттхе, и Сантуттхе, и Бхадде, и Субхадде.
«Монах по имени Сальха, Ананда, сокрушением всех оков еще на этом свете, достиг неомраченного состояния ума (Араханта) и достиг мудрости, самостоятельно реализовав прямое познание.
Монахиня по имени Нанда, полным сокрушением пяти меньших оков (привязывающих существ к миру чувств), воплотилась среди небожителей Суддхаваса, и там достигнет окончательного освобождения, не возвращаясь из того мира.
Благочестивый Судатта полным разрушением трех оков (веры в истинность собственное я, догматизма, и веры в эффективность ритуалов и обрядов), погашением страсти, злобы и неведения, достиг состояния единожды возвращающегося и положит конец страданию после еще одного своего возвращения в этот мир.
Благочестивая жена Суджата, полным разрушением трех оков, обрела плод вошедшей в поток, и защищена от падения в миры страдания, близится к ней конечное спасение.
Благочестивый Куккута, полным разрушением пяти меньших оков (привязывающих существ к миру чувств), воплотился среди небожителей Суддхаваса, и там достигнет окончательного освобождения, не возвращаясь из того мира.
Так же и Калимба и Никата, Катиссаха и Туттха, и Сантуттха и Бхадда и Субхадда и другие благочестивые люди Натики, числом более пятидесяти.
Более чем девяносто скончавшихся благочестивых мужей Натики, Ананда, полным разрушением трех оков (веры в истинность собственное я, догм, и веры в эффективность ритуалов и обрядов), погашением страсти, злобы и неведения, достигли состояния единожды возвращающегося и положат конец страданию после еще одного своего возвращения в этот мир.
Более пятисот скончавшихся благочестивых мужей Натики, Ананда, полным разрушением трех оков, обрели плод вступления в поток, и защищены от падения в миры страдания, близится к ним конечное спасение».

Зеркало Дхаммы

Воистину, Ананда, можно ли дивиться тому, что люди должны умирать. Но если каждый раз, когда скончается кто-то, ты будешь приходить к Татхагате и спрашивать о них подобным образом, то этим ты будешь докучать ему. Посему я дам тебе учение, именуемое Зеркалом Дхаммы; обладая этим учением, избранный ученик сам сможет прорицать о своем будущем: «Для меня сокрушена преисподняя и не возрожусь я вновь, ни в образе животного, ни в образе духа, ни в каком ином образе страдания! Я преображен, я не могу возродиться в месте страдания, я ясно вижу мое последнее спасение!»
Каково же, Ананда, то Зеркало Дхаммы?
При этом, Ананда, благородный ученик одарен непоколебимой верой в Будду: «Действительно таков Благословенный, Арахант, в совершенстве Пробудившийся, одаренный знанием и добродетелями, достигший блага, знаток мира, несравненный проводник для обучения существ, Учитель богов и людей, Благословенный Будда».
Он одарен непоколебимой веру в Дхамму: «Хорошо объяснена Благословенным эта Дхамма, очевидная здесь и сейчас, вечная, приглашающая пойти и увидеть, ведущая дальше, познаваемая мудрыми на собственном опыте».
Он одарен непоколебимой веру в Общину:
«Община учеников Благословенного следует по хорошему пути,
Община учеников Благословенного следует по прямому пути,
Община учеников Благословенного следует по верному пути,
Община учеников Благословенного следует по совершенному пути, а именно четыре пары, восемь типов личностей,
Такова Община учеников Благословенного, достойная даров, достойная гостеприимства, достойная подаяния, достойная почтительного приветствия, несравненное поле заслуг для мира».
И он одарен добродетелями, дорогими для Благородных, полными и совершенными, незапятнанными, чистыми, освобождающими, прославленными мудрыми, неотуманенными желанием будущих жизней и верой в силу пустых обрядов, способствующими сосредоточению.
Таково, Ананда, Зеркало Дхаммы, и обладая им, избранный ученик так может прорицать свое будущее: «Больше не существуют для меня перерождения в образе животного, духа или в ином образе страдания. Я – вошедший в поток, не могу возродиться вновь в месте страдания, близко конечное спасение!»
И также в Натике, в Каменной Обители, Благословенный часто давал наставления монахам таким образом: «То-то и то-то является нравственностью, то-то и то-то является сосредоточением; то-то и то-то является мудростью. Великим становится плод, велика польза от сосредоточения, когда оно полностью развито добродетельным поведением; великим становится плод, велика польза от мудрости, когда она полностью развита сосредоточением; полностью развитый в мудрости ум освобождается от всех влечений, – а именно, от влечения к чувственным удовольствиям, от влечения к становлению, и от влечения к невежеству».
Пробывши должное время в Натике, Благословенный обратился к Ананде и сказал: «Вперед Ананда, идем в Весали!» – «Да будет так, Господин», – отвечал Ананда. Тогда Благословенный с большой общиной монахов пошел в Весали и остановился там в роще Амбапали.
И тогда Благословенный обратился к монахам и сказал: «Монахи, живите внимательно, с чистым осознанием – вот вам мое наставление.
О монахи, и как же монах внимателен? Когда он живет осознавая тело в теле – настоятельно, с чистым осознанием, глубоко сосредоточенно и внимательно, оставив желания и скорби мирской жизни; и когда он живет осознавая ощущения в ощущениях, ум в уме, умственные качества в умственных качествах – настоятельно, с чистым осознанием, глубоко сосредоточенно и внимательно, оставив желания и скорби мирской жизни, тогда говорится, что он внимателен.
О монахи, и как же монах обладает чистым осознанием? Когда он полностью осознает, что он входит и выходит, смотрит вперед и назад, бодрствует, протягивает руку и сгибает, несет свою рясу и несет свою чашу, во время еды и питья, вкушая и отведывая, при ходьбе, стоя, сидя, засыпая и просыпаясь, в беседе и в молчании, тогда говорится, что у него чистое осознание.
Монахи, живите внимательно, с чистым осознанием – вот вам мое наставление».

Блудница Амбапали

В то время блудница Амбапали услышала, что в Весали прибыл Благословенный и остановился там в Манговой Роще. И повелев запрячь множество великолепных повозок, она села на одну из них, и в сопровождении остальных направилась к роще. Она подъехала в повозке, насколько позволяла дорога, и тогда сошла и пешком приблизилась к тому месту, где пребывал Благословенный, и приблизившись к нему, почтительно села рядом. И Благословенный наставлял её в Дхамме, воодушевлял и радовал благочестивым поучением.
И тогда она, наученная, воодушевленная и восхищенная его словами, обратилась к Благословенному и сказала: «Да удостоит Благословенный с общиной монахов пожаловать завтра на трапезу в мои палаты». Благословенный молча согласился. Тогда, блудница Амбапали, видя, что Благословенный согласен, встала и преклонившись перед ним, удалилась.
В то время Личчхави Весальские услышали, что в Весали прибыл Благословенный и остановился в Манговой Роще Амбапали. И они запрягли множество великолепных колесниц и в сопровождении остальных направились в Весали. Одни из них были в синих платьях и уборах; другие – в желтых, красных и белых платьях и уборах.
И вот Амбапали с ними встретилась ось к оси, колесо к колесу, дышло к дышлу, и Личчхави сказали блуднице Амбапали: «Что значит, Амбапали, что ты встретилась нам?»
«Господа мои, я приглашала Благословенного вместе с общиной на завтра на трапезу».
«Амбапали, уступи нам трапезу за сто тысяч», – воскликнули Личчхави.
«Господа мои, если бы даже все Весали с его подвластными землями вы предложили бы мне, и тогда бы я не уступила этой почетной трапезы».
Тогда Личчхави, воздымая руки, воскликнули: «Превзошла нас эта садовница, превысила нас эта разводительница манговых рощ!» – но продолжили путь в рощу Амбапали.
Увидев, что едут Личчхави, Благословенный обратился к монахам и сказал: «Монахи, пусть те из вас, кто никогда не видел богов небес Тридцати Трех, посмотрит внимательно на этих Личчхави, присмотрится к ним, сравнит, ибо они совершенно подобны собранию богов небес Тридцати Трех».
Подъехав настолько близко, как позволяла дорога, Личчхави сошли с колесниц и пешком приблизились к Благословенному, и почтительно сели рядом. И когда они сели так, Благословенный наставлял их в Дхамме, воодушевлял их и радовал в благочестивой беседе.
И они наученные, воодушевленные, восхищенные и растроганные речами Благословенного обратились к нему и сказали: «Приди, Благословенный, к нам на трапезу завтра, с твоими учениками в наш дворец». – «Я обещал, Личчхави, прийти завтра на трапезу к блуднице Амбапали», – ответил Благословенный. Тогда Личчхави, воздымая руки, воскликнули: «Превзошла нас эта садовница, превысила нас эта разводительница манговых рощ!» И поблагодарив Благословенного, восхваливши его, они встали и преклонившись, удалились.
На исходе ночи блудница Амбапали приготовила в своем чертоге нежный рис и печенье и известила Благословенного, говоря: «Время, Господин! Пожалуй на трапезу!» И Благословенный рано утром, одевшись и взяв свою чашу, направился с общиной монахов к чертогу Амбапали; и придя, сел на приготовленное для него место; и блудница Амбапали поставила нежный рис и печенье перед монахами во главе с Благословенным и служила им, пока монахи не насытились.
И когда Благословенный окончил трапезу, блудница Амбапали взяла низкое сидение и села подле него, и сидя так, обратилась к Благословенному и сказала: «Господин, этот парк я приношу в дар общине монахов, возглавляемой Буддой!» И Благословенный принял дар; затем, дав Амбапали наставления в Дхамме и воодушевив её, он поднялся с сидения и удалился.
И в Весали, в роще Амбапали, Благословенный часто давал наставления монахам таким образом: «То-то и то-то является нравственностью, то-то и то-то является сосредоточением; то-то и то-то является мудростью. Великим становится плод, велика польза от сосредоточения, когда оно полностью развито добродетельным поведением; великим становится плод, велика польза от мудрости, когда она полностью развита сосредоточением; полностью развитый в мудрости ум освобождается от всех влечений, – а именно, от влечения к чувственным удовольствиям, от влечения к становлению, и от влечения к невежеству».

Сезон дождей в Велувагаме

Пробывши сколько подобало в Манговой Роще, Благословенный обратился к почтенному Ананде и сказал: «В путь, Ананда, идем в Велувагаму!» – «Да будет так, Господин», – отвечал Ананда. И Благословенный, окруженный большой общиной монахов, отправился в Велувагаму и там остановился в самом селении.
И тогда Благословенный обратился к монахам и сказал: «Найдите себе пристанище, монахи, в окрестностях Весали у своих друзей, близких и товарищей на время дождей. Я же здесь, в Велувагаме, проведу дождливое время». – «Да будет так, Господин», – отвечали монахи. И они на время дождей нашли себе убежище у своих друзей, близких и товарищей, а Благословенный остановился в Велувагаме.
И вот, когда Благословенный пребывал в Велувагаме в дождливое время, его поразил страшный недуг, острые муки, предвестники смерти. Но Благословенный, могучий духом, самообладающий, перенес их, не сетуя.
И подумал Благословенный: «Неправедно будет покинуть мне жизнь, не обратившись с последними словами к ученикам, не простившись с общиной. Да напрягу я волю, да сброшу я недуг, да пребуду я в жизни, пока не наступит мое время!»
И Благословенный мощным усилием воли сбросил с себя недуг и удержал себя в жизни, до того времени, когда наступит должный час. И болезнь оставила его.
Вскоре после того как Благословенный выздоровел и вполне исцелился от недуга, он вышел из своего жилища и присел отдохнуть. Тогда почтенный Ананда пришел к тому месту, где находился Благословенный и поприветствовавши его, сел с почтением подле Благословенного, и обратился к нему с такими словами: «Господин, я видел Благословенного, как был здоров он, и видел, как Благословенный томился недугом. Воистину, когда я увидел, как страдает Благословенный, ослабло от скорби тело мое, помутился мой взгляд и разум. Теперь же я воспрянул духом при мысли, что не уйдет Благословенный, пока не оставит общине своего последнего назидания».
«Как, Ананда, разве община еще что-то ждет от меня? Я поведал вам всю Дхамму, и у меня не было разделения между тайным и явным учением; и ни одного из учений, Ананда, не было сокрыто от вас в сжатой руке учителя. И если, Ананда, кто из вас подумает: «Я буду отныне руководителем общины», или «община теперь подчинена мне», то он должен предъявить мои последние инструкции относительно этого. Но, Ананда, у Татхагаты нет идей в отношении того кто должен возглавлять общину монахов или от кого она должна зависеть. Так какие инструкции должны быть у него, чтобы получить признание общины монахов?
О, Ананда, я стар, удручен годами, мое пребывание здесь близится к концу, я прожил свои дни, мне восемьдесят лет: как ветхая колесница может двигаться только тихо и осторожно, также и тело мое едва движется на ходу. И только тогда, Ананда, когда Татхагата, переставая внимать внешним вещам, впечатлениям и ощущениям, погружается в глубокое благочестивое созерцание, не связанное ни с какими внешними предметами, – только тогда облегчается телесная немощь Татхагаты.
Поэтому, Ананда, будьте сами себе опорой, сами себе прибежищем, не ища другого прибежища; опираясь на Дхамму, прибегая к Дхамме, как к прибежищу, не ища другого прибежища.
И как же, Ананда, монах будет опорой самому себе, прибежищем самому себе, не ища другого прибежища; опираясь на Дхамму, прибегая к Дхамме, как к прибежищу, не ища другого прибежища?
Пусть он живет, осознавая тело в теле – настоятельно, с чистым осознанием, глубоко сосредоточенно и внимательно, оставив желания и скорби мирской жизни; и когда он живет осознавая ощущения в ощущениях, ум в уме, умственные качества в умственных качествах – настоятельно, с чистым осознанием, глубоко сосредоточенно и внимательно, оставив желания и скорби мирской жизни – тогда, воистину, он будет опорой самому себе, прибежищем самому себе, не ища другого прибежища; опираясь на Дхамму, прибегая к Дхамме, как к прибежищу, не ища другого прибежища.
И те монахи, Ананда, теперь или после моей кончины, кто будет опорой самому себе, прибежищем самому себе, не ища другого прибежища; опираясь на Дхамму, прибегая к Дхамме, как к прибежищу, не ища другого прибежища, Прибежище узрев в Учении, и нигде не ища другого прибежища, – те среди учеников моих достигнут наивысшей вершины!»

     

страница 1 / 3

1 Благословенный – Бхагаван, также наиболее часто переводится как Благословенный, Блаженный или Почитаемый в Мирах. Это наиболее популярное обращение к Будде, хотя оно используется не только буддистами

2 Аджатасатту Видехипутта. Комментарии говорят что мать Аджатасатту была принцессой Косалы и не была дочерью царя Видехи. Потому комментарии объясняют видехипутта как «сын мудрой матери». Аджатасатту стал царем могущественного государства Магадха после убийства своего отца, царя Бимбисары

3 Татхагата. Дословно «Так Приходящий» или «Так Уходящий» от татха – так и гате – приходить, уходить. Обращение к Будде, которое чаще всего использовалось когда он говорил о себе. Многие современные комментаторы предпочитают переводить его словоcочетанием «достигший Истины».

4 Ананда – двоюродный брат Будды и его персональный спутник в течение двадцати пяти лет. Он обрел арахантство уже после кончины Будды, перед собранием Первого Собора, на котором он воспроизвел по памяти Дигха Никаю и являлся авторитетным источником для записи Сутта Питаки.

5 Соотносится с АН 7.19.

6 Виная – кодекс дисциплины и поведения для монахов. Изложен в одной из трех частей Буддийского Канона, называемой Виная-питака.

7 Названия групп, отсутствующие в оригинале, восполнены по соответствующим ссылкам, относящимся к этим качествам. См. АН 7.63, МН 53. В комментарии к МН 8 они названы «полным снаряжением, необходимым для внутреннего прозрения».

8 Нравственность (cила), сосредоточенность (самадхи) и мудрость (пннья) – это три раздела Благородного Восьмеричного Пути. В тексте постоянно напоминается важность полного развития всех трех для окончательного освобождения.

9 Эти загрязняющие факторы – чувственное желание, стремление к существованию и неведение – первопричина попадания в зависимость от колеса перерождений. Поздние тексты добавляют также четвертый фактор – ложные воззрения.

10 Сарипутта – был одним из главных учеников Будды, наиболее сведущим в мудрости.

11 Комментаторы утверждают, что здесь подразумеваются умственные качества, касающиеся сосредоточенности, такие как усердие, внимательность и т.д. Состояние пребывания комментаторы объясняют, как достижение состояния прекращения (ниродха-самапатти). Освобождение – их освобождение от влечений и от будущих перерождений.


.
٭
© theravada.ru – при копировании материалов
просьба ставить прямую ссылку на наш сайт.
Палийский Канон